«Путь к Богу лежит через любовь к человеку». Мать Мария (Е. Ю. Кузьмина-Караваева)
Ни формулы, ни мера вещества
И ни механика небесной сферы
Навек не уничтожат торжества
Без чисел, без механики, без меры.
Нет, мир, с тобой я говорю, сестра, —
И ты сестру свою с любовью слушай, —
Мы — искры от единого костра,
Мы — воедино слившиеся души.
О мир, о мой одноутробный брат, —
Нам вместе радостно под небом Божьим
Глядеть, как Мать воздвигла белый плат
Над нашим хаосом и бездорожьем.
Эти стихи написала
Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, поэт Серебряного века. Она прошла по жизни трудной дорогой. Безоблачное, солнечное крымское детство закончилось со смертью отца. Семья переехала в Петербург. Лиза поступила на философское отделение Бестужевских курсов. Вошла в «Цех поэтов», как назывался кружок акмеистов, была близко знакома с
А. Блоком, переписывалась с ним и оставила статью-воспоминание «Встречи с Блоком» к 15-й годовщине его смерти.
Ранние стихи Елизаветы Юрьевны не просто воскрешают картины прошлого в циклах «Скифские черепки», «Курганная царевна» и др., но и связывают воедино два времени, прошлое и настоящее. И, конечно, уже в ранних стихах звучат религиозные мотивы, которые потом станут основным содержанием ее поэзии. Первый муж сгинул на Первой Мировой. После революции Елизавета Юрьевна разделила судьбы многих русских эмигрантов: Новороссийск – Грузия – Константинополь – Белград – Париж. В 1932 году жизнь ее сделала решительный поворот: после развода со вторым мужем она приняла монашеский постриг. Отныне не стало на земле
Елизаветы Кузьминой-Караваевой, появилась мать Мария. Ее монашество было особого рода: не затворническое, а мирское, в служении людям: «Христос дал нам две заповеди – о любви к Богу и о любви к человеку… Не жизнь делает нас ответственными, мы сами свободно выбираем и принимаем ответственность на плечи», - писала мать Мария в статье «Испытание свободой» в 1937 году.
Мать, мы с тобою договор,
Завет мы заключим любовный, —
Птенцов из гнезд, зверей из нор
Принять, любить, объять покровно.
И человеческих свобод
Тяжелый и священный камень
Под самый Божий небосвод
Своими вознести руками.
Ты знаешь все, ты видишь, Мать,
Что ничего душе не надо.
Лишь все до дна навек отдать, —
И в этом тихая услада.
«Путь к Богу лежит через любовь к человеку, и другого пути нет… на Страшном суде меня не спросят, успешно ли я занималась аскетическими упражнениями и сколько я положила земных и поясных поклонов, а спросят: накормила ли я голодного, одела ли голого, посетила ли больного и заключенного в тюрьме. И только это спросят».
И она помогала всем, кому могла, и побуждала к этому всех, кто был рядом. В отличие от других эмигрантов из интеллигенции, поэтический ее дар не угас, творческие силы не покинули, и вдохновение не оставило. Она черпала все это в своем подвижничестве. И хотя в стихах постоянно звучит тема религиозная, они гораздо, гораздо шире: это стихи о смысле жизни, о любви. А статьи живо откликаются на злободневные проблемы: «Расизм и религия», к примеру. А это ведь уже поднял голову в Германии национал-социализм, запахло войной.
Когда началась оккупация Парижа, мать Мария стала участницей Сопротивления. В ее доме находили убежище русские военнопленные и французские участники Сопротивления; она спасала евреев от ареста, выписывая им фиктивные справки о крещении; она поддерживала лагерных заключенных, передавая им посылки от имени церкви… Многие из ее соратников по «Православному Делу» были арестованы, в том числе и ее сын. Гестаповцы пообещали, что отпустят его, если мать сама придет к ним. Конечно, она пришла. Но сына не отпустили, он так и сгинул в лагерях.
И мать не отпустили. Сначала ее держали в концлагере под Парижем, потом перевели в Компьень, потом в страшный женский лагерь Равенсбрюк, что восточнее Берлина. И даже тогда она не отчаялась, а старалась помогать другим, поддерживать тех, кто ослаб телом и пал духом. «Она никогда не бывала удрученной. Она никогда не жаловалась», - вспоминала одна из немногих выживших узниц. Голод, тяжелые работы, издевательства и физические страдания ее не пугали. Она не стала покорной, это было христианское смирение. Оно – и еще забота о других – давали ей силы жить. И смерть ее стала еще одним подвигом духа. В марте 1945-го мать Мария, заменив собой одну из узниц, сама, добровольно шагнула в строй отобранных для газовой камеры. Через два дня узниц Равенсбрюка начали освобождать - сначала представители Красного Креста, а потом и подошедшие советские войска.
Не солнце ль мертвых поднялось сегодня?
Не наступил ли день расплат?
Вот урожай пшеничный сжат,
В точилах зрелый виноград,
И медленно грядет закат
На лето благости Господней.
Мертвящий свет. А сердце так крылато!
Меж «здесь» и «там» исчезла грань.
Погибла временная брань.
Господь нас взял в святую длань,
И страж мне рек: душа, восстань, —
Вот час, вот срок, вот суд, вот плата.
Сегодня, 11 сентября, отмечается во всем мире День памяти жертв фашизма.
Вспомните сегодня эту замечательную русскую женщину, поэта и подвижницу. Только вспомните ее не как жертву. Думайте о ней как о победителе.