Путь к Богу

«Путь к Богу лежит через любовь к человеку». Мать Мария (Е. Ю. Кузьмина-Караваева)

Ни формулы, ни мера вещества 
И ни механика небесной сферы 
Навек не уничтожат торжества 
Без чисел, без механики, без меры. 
Нет, мир, с тобой я говорю, сестра, — 
И ты сестру свою с любовью слушай, — 
Мы — искры от единого костра, 
Мы — воедино слившиеся души. 
О мир, о мой одноутробный брат, — 
Нам вместе радостно под небом Божьим 
Глядеть, как Мать воздвигла белый плат 
Над нашим хаосом и бездорожьем. 
Эти стихи написала Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, поэт Серебряного века. Она прошла по жизни трудной дорогой. Безоблачное, солнечное крымское детство закончилось со смертью отца. Семья переехала в Петербург. Лиза поступила на философское отделение Бестужевских курсов. Вошла в «Цех поэтов», как назывался кружок акмеистов, была близко знакома с А. Блоком, переписывалась с ним и оставила статью-воспоминание «Встречи с Блоком» к 15-й годовщине его смерти. 
Ранние стихи Елизаветы Юрьевны не просто воскрешают картины прошлого в циклах «Скифские черепки», «Курганная царевна» и др., но и связывают воедино два времени, прошлое и настоящее. И, конечно, уже в ранних стихах звучат религиозные мотивы, которые потом станут основным содержанием ее поэзии. Первый муж сгинул на Первой Мировой. После революции Елизавета Юрьевна разделила судьбы многих русских эмигрантов: Новороссийск – Грузия – Константинополь – Белград – Париж. В 1932 году жизнь ее сделала решительный поворот: после развода со вторым мужем она приняла монашеский постриг. Отныне не стало на земле Елизаветы Кузьминой-Караваевой, появилась мать Мария. Ее монашество было особого рода: не затворническое, а мирское, в служении людям: «Христос дал нам две заповеди – о любви к Богу и о любви к человеку… Не жизнь делает нас ответственными, мы сами свободно выбираем и принимаем ответственность на плечи», - писала мать Мария в статье «Испытание свободой» в 1937 году.
Мать, мы с тобою договор, 
Завет мы заключим любовный, — 
Птенцов из гнезд, зверей из нор 
Принять, любить, объять покровно. 
И человеческих свобод 
Тяжелый и священный камень 
Под самый Божий небосвод 
Своими вознести руками. 
Ты знаешь все, ты видишь, Мать, 
Что ничего душе не надо. 
Лишь все до дна навек отдать, — 
И в этом тихая услада. 
«Путь к Богу лежит через любовь к человеку, и другого пути нет… на Страшном суде меня не спросят, успешно ли я занималась аскетическими упражнениями и сколько я положила земных и поясных поклонов, а спросят: накормила ли я голодного, одела ли голого, посетила ли больного и заключенного в тюрьме. И только это спросят».
И она помогала всем, кому могла, и побуждала к этому всех, кто был рядом. В отличие от других эмигрантов из интеллигенции, поэтический ее дар не угас, творческие силы не покинули, и вдохновение не оставило. Она черпала все это в своем подвижничестве. И хотя в стихах постоянно звучит тема религиозная, они гораздо, гораздо шире: это стихи о смысле жизни, о любви. А статьи живо откликаются на злободневные проблемы: «Расизм и религия», к примеру. А это ведь уже поднял голову в Германии национал-социализм, запахло войной. 
Когда началась оккупация Парижа, мать Мария стала участницей Сопротивления. В ее доме находили убежище русские военнопленные и французские участники Сопротивления; она спасала евреев от ареста, выписывая им фиктивные справки о крещении; она поддерживала лагерных заключенных, передавая им посылки от имени церкви… Многие из ее соратников по «Православному Делу» были арестованы, в том числе и ее сын. Гестаповцы пообещали, что отпустят его, если мать сама придет к ним. Конечно, она пришла. Но сына не отпустили, он так и сгинул в лагерях. 
И мать не отпустили. Сначала ее держали в концлагере под Парижем, потом перевели в Компьень, потом в страшный женский лагерь Равенсбрюк, что восточнее Берлина. И даже тогда она не отчаялась, а старалась помогать другим, поддерживать тех, кто ослаб телом и пал духом. «Она никогда не бывала удрученной. Она никогда не жаловалась», - вспоминала одна из немногих выживших узниц. Голод, тяжелые работы, издевательства и физические страдания ее не пугали. Она не стала покорной, это было христианское смирение. Оно – и еще забота о других – давали ей силы жить. И смерть ее стала еще одним подвигом духа. В марте 1945-го мать Мария, заменив собой одну из узниц, сама, добровольно шагнула в строй отобранных для газовой камеры. Через два дня узниц Равенсбрюка начали освобождать - сначала представители Красного Креста, а потом и подошедшие советские войска.
Не солнце ль мертвых поднялось сегодня? 
Не наступил ли день расплат? 
Вот урожай пшеничный сжат, 
В точилах зрелый виноград, 
И медленно грядет закат 
На лето благости Господней. 
Мертвящий свет. А сердце так крылато! 
Меж «здесь» и «там» исчезла грань. 
Погибла временная брань. 
Господь нас взял в святую длань, 
И страж мне рек: душа, восстань, — 
Вот час, вот срок, вот суд, вот плата. 
Сегодня, 11 сентября, отмечается во всем мире День памяти жертв фашизма.
Вспомните сегодня эту замечательную русскую женщину, поэта и подвижницу. Только вспомните ее не как жертву. Думайте о ней как о победителе.