Серов
$70,13
81,74
Присоединяйтесь к нам:

“Это наша история, какой бы она ни была”. Игорь Фомичев выпустил дополненное издание книги о политических репрессиях в Надеждинске

“Это наша история, какой бы она ни была”. Игорь Фомичев выпустил дополненное издание книги о политических репрессиях в Надеждинске
По теме репрессий в Надеждинске Игорь Фомичев работал 12 лет. Изданная книга - точка в этой работе. Фото: Константин Бобылев, "Глобус"

Историк-краевед, заведующий историческим отделом Верхотурского государственного историко-архитектурного музея-заповедника Игорь Фомичев выпустил в свет дополненное издание книги о политических репрессиях в нашем городе - “Политические репрессии в городе Надеждинске. 1918 - 1952 гг.”. Официальной презентации книги еще не было, знакомим вас с трудом историка со страниц “Глобуса”.

Первое издание книги вышло в свет 9 лет назад, в 2012 году, когда в стране был объявлен Год истории. 
- Эта тема привлекает внимание не потому, что она какая-то необычная или сверхъестественная, а потому что это наше прошлое, это наша история, какой бы она ни была. Это история нашей страны, и, думаю, люди должны ее знать. Тем более, те люди, которые живут в нашем городе, - говорит Игорь Алексеевич. 
Автор рассказал о тех моментах, которых не было в первом издании, но которые читатель сможет найти в новой книге.

Кто принял решение о взрыве собора в Надеждинске?

В книге опубликованы новые данные, касающиеся обстоятельств взрыва Спасо-Преображенского собора. Храм был снесен в 1931 году. 
- В свое время среди краеведов были дебаты по поводу того, кто же взорвал нашу церковь и кто отдал такое распоряжение. Я поддерживал группу тех людей, которые считали, что это сделали по указанию сверху. Да, отправной точкой был взрыв храма Христа Спасителя в Москве, но решения все же принимались на местах, - говорит Фомичев. - В нашем архиве я нашел документ, который говорит, что церковь была уничтожена по распоряжению председателя Надеждинского совета. Первоначально этого делать не хотели. Когда церковь закрыли, предполагалось, что колокольню уберут и в здании будет техникум. Но этот проект оказался невыполнимым. Дело в том, что на начало 30-х годов приходится старт реконструкции Надеждинского сталерельсового завода. Областные власти были согласны на переоборудование здания под светское учреждение, но за счет местного бюджета. А местный бюджет такие средства выделить не мог. Церковь решили разобрать и использовать материалы для строительства некоторых зданий. 
Игорь Фомичев поставил точку в споре о том, кто отдал приказ о взрыве собора. Это сделало руководство Надеждинска. Фото: Константин Бобылев, архив "Глобуса"
Стены дома №1 по Площади металлургов частично построены из кирпича Спасо-Преображенского собора. 
- Я знаю это со слов человека, который непосредственно принимал участие в строительстве. Был такой хороший человек - Исаев. Когда-то он учился с Анатолием Ивановичем, двоюродным братом Анатолия Константиновича Серова. Они учились в так называемой фабрично-заводской школе. Там готовили металлургов и механиков. Он учился на механическом факультете. Исаев подтвердил, что после того, как храм взорвали, наиболее добротный материал подобрали, почистили и еще раз решили использовать, - рассказывает Игорь Алексеевич.
Из “соборного” кирпича были построены и первые полтора этажа дома №4 по улице Февральской Революции.
- Изначально планировалось построить даже не жилой дом, а что-то типа ремесленного училища, - отмечает автор книги. - Но оно так и не было построено. Во-первых, не хватило ни сил, ни средств. Во-вторых, всегда был насущный вопрос с жильем. Эти дома по Февральской Революции были предназначены далеко не для простых советских служащих. Строить их начали в начале 30-х годов, а закончили - перед 40-ми годами, в начале 40-х. Затянулось строительство как раз из-за того, что думали - учебное заведение это будет или жилой дом. 
В книге Игорь Алексеевич приводит выдержку из протокола заседания Надеждинского совета, где речь идет о том, что церковь будет ликвидирована, а материал будет использован на городское строительство. Это заседание состоялось 8 июня 1931 года.
- Я наконец-то поставил точку в споре - "наши" или "не наши" приняли это решение (взорвать храм, - прим. "Глобус"). Оказалось - наши, - говорит Фомичев. - Казалось бы, исходили из благих целей - храм был закрыт, его было нельзя переоборудовать. Другой вопрос - надо ли было его взрывать и уничтожать до основания? Те остатки, которые мы сейчас видим, еще долго будут нам напоминать об этих событиях.
Кирпич, оставшийся от снесенного храма, использовали для городского строительства. Фото из фондов Серовского исторического музея, с сайта goskatalog.ru
Фотографии руин взорванного храма Фомичев разместил на обратной стороне обложки книги - как символ политических репрессий в нашем городе. 
Алексей Игоревич отмечает, что вовсе не случайно именно на руинах, рядом с поклонным крестом, был установлен памятник жертвам политических репрессий. Хотя изначально обсуждался вариант с городским кладбищем.
- Если говорить о месте расположения такого памятника, оно должно символизировать явление, - говорит Игорь Фомичев. - Спасибо батюшке, отцу Сергию Козлову, что он это дело начал. Изначально речь шла о строительстве в этом месте часовни, но не задалось. Но место нужно было как-то отметить. Потом к вопросу подключились отдельно взятые представители депутатского корпуса города - Александр Николаевич Якимов, человек активный, уроженец этого города. Мы переговорили с батюшкой. Спросили, не против ли он, что мемориал будет расширен и передан впоследствии на баланс города? Что, собственно, в итоге и произошло. Сейчас это считается мемориальным комплексом жертвам политических репрессий. 
Открытие памятника жертвам политических репрессий в Серове состоялось в 2018 году. Фото: Мария Чекарова, "Глобус"
По словам историка, на памятнике планировали разместить информацию - сколько человек подверглось репрессиям в городе, сколько из них расстреляно, сколько попало в лагеря. Фомичев надеется, что к этому вопросу в будущем еще вернутся.
- Понятно, что этих людей становится все меньше и меньше. Но мы - живые, мы - не забываем, - говорит Игорь Алексеевич. - Надеюсь, что это будет доведено до ума. Но, думаю, что без представителей местного бизнеса не обойтись. Потому что за счет бюджета это будет сделать сложно, на такие вещи строка в бюджете просто отсутствует.

Новые территории

В новое издание вошел рассказ о людях из тех территорий, которых в первом варианте книги не было, но которые являются частью Серова.
- Добавил ряд населенных пунктов, о которых ранее не мог подумать, что они входят в городскую черту муниципалитета, когда он еще так назывался. Например, Черноярка, Нижняя Пристань, новоколинское Углежжение - эти территории, как выяснилось, нанесены на карту нашего муниципалитета, - говорит историк. - Добавил этих людей в список. Считаю, что это жители нашего города. Возможно, не все из них попали сюда по доброй воле, но… Эти территории, кто бы и что не говорил, присоединены к городу, входят в городскую черту. И это отражено на карте. Раньше я не обратил на это внимание. Меня еще тогда спрашивали - почему? Пообещал исправиться. И сейчас исправился - привел в книге эти материалы. 

Новые имена

В переизданной книге добавились фамилии уроженцев Надеждинска, которые подверглись репрессиям, находясь уже на других территориях. Их имена Игорю Фомичеву удалось отыскать в архиве.
- Еще у меня добавились фамилии председателей исполкома. Некоторые из них тоже подверглись репрессиям, - отмечает Игорь Алексеевич. - Но не все они на момент ареста работали у нас. Тем не менее, о них тоже нужно было сказать. Потому что они были уроженцами нашего города, это - наши люди: они здесь родились, какое-то время жили. Потом уехали. 
Всего в Надеждинске и поселках, входящих в городскую черту, с 1926 по 1952 годы по политическим мотивам незаконно был осужден 1951 человек. В их число входят уроженцы города, которых репрессии застали на других территориях. 863 человека из них были расстреляны. Остальных приговорили к различным срокам заключения в ГУЛАГе. Непосредственно в Надеждинске репрессиям подверглись 1200 человек, 578 из которых были расстреляны. Списки репрессированных по территориям, входящим в городскую черту, также приведены в книге Игоря Фомичева. По сравнению с изданием 2012 года - данные скорректированы.
За точку отсчета взят 1926 год, потому что в этом году начал действовать Уголовный кодекс РСФСР, в котором была закреплена знаменитая “политическая” статья №58. Ее текст Игорь Алексеевич также приводит в книге.

Новые документы

Дополнилось и приложение переизданного труда, в котором опубликованы документы, связанные с репрессиями в Надеждинске.  
- Речь в них идет о некоторых известных людях, которые когда-то у нас жили, но были репрессированы за пределами города. Это - не уроженцы нашего города, но причастные к нему люди, - отмечает историк. - Если говорить о большевиках с дооктябрьским стажем, тех, кто стоял у истоков образования ячейки, то одни из них - Аркадий Алексеевич Тягунов, Сергиенокова Ольга Ивановна (одна из руководителей музея). Несколько таких фамилий приведено с краткой биографией.
В книге можно найти списки надеждинцев, осужденных по политической 58-й статье. Но репрессии - это не только 58-я статья. Например, спецпереселенцы не обязательно осуждались по 58-й статье. 
- Спецпереселенцы - люди, которых насильственно переселили со своей территории, изъяли имущество. Спецпереселенцев и к нам привозили, и от нас переселяли людей. Если брать реку Сосьву, то на ней, наверное, нет ни одного населенного пункта, где бы не проходили процессы раскулачивания. Этих людей отсюда тоже выселяли, - рассказывает историк-краевед. 
Если жителей европейской части страны, юга ссылали на Урал, то уральцев ссылали еще дальше - либо в Сибирь, либо в Архангельскую область, либо на север Казахстана. 
- Во-первых, их выселяли подальше в суровый край. Во-вторых, поближе к стройкам. Нужны были рабочие руки, бесплатный труд - не лозунгами же одними развивалось наше государство, - говорит Игорь Фомичев.

Колония в поселке Энергетиков и строительство ГРЭС

По этой же причине - бесплатная рабочая сила - в будущем поселке Энергетиков была организована колония №17. Появилась она в конце 30-х годов, в связи с будущим строительством ГРЭС.
- Нужна была электроэнергия для всего северного куста и для нашего реконструируемого предприятия. Напряжения катастрофически не хватало, - говорит Игорь Фомичев
Из-за нехватки электроэнергии, по словам историка-краеведа, в городе так и не запустили трамвай.
- У нас была улица Трамвайная, которую позже переименовали в Заславского. Еще в 1913 году хотели запустить трамвай, но началась Первая мировая война и было уже не до трамваев. Когда в 30-х годах началась массовая реконструкция, опять возник этот вопрос. Но, если рельсы и шпалы город мог сделать за свой счет, то напряжения не хватало. Если бы подключили еще и трамвайную линию, завод бы вообще просел, - отмечает Игорь Алексеевич. 
Для строителсьтва ГРЭС была создан колония. Фото из фондов Серовского исторического музея, с сайта goskatalog.ru
С историей строительства электростанции перекликается история наименования еще одной улицы в Серове. Речь идет о Набережной пруда. 
- У нас иногда лошадь бежит позади телеги. По первоначальному проекту хотели сделать искусственный пруд и поставить электростанцию, - рассказывает Игорь Алексеевич. - Планировали завести на эту территорию русло Каквы. Проект осуществлять начали, даже название улицы появилось, домов, правда, там еще не было. Но проект оказался очень дорогостоящим и от него отказались. Неоднократно из Москвы приезжала комиссия. Было решено строить станцию там, где она сейчас находится - это было менее затратно и более эффективно с точки зрения водоема, потому что искусственный водоем не давал необходимого количества воды. 
Понимая, что предстоит огромный объем работ, особенно земляных, открыли колонию №17. Она, по словам историка, находилась на территории, где располагался Энерголесокомбинат. 
- Колония была разделена на две части - для мужчин и женщин. В годы войны заключенных использовали на заводе. В книге есть одна москвичка. В 1942 году была осуждена, попала в Серов, работала на металлургическом заводе, - отмечает автор исторического труда. 
После освобождения из колонии некоторые сидельцы, которым некуда было податься, оставались в поселке Энергетиков.

Без права голоса

Еще один вид репрессий, которым в начале прошлого столетия подвергали неугодное властям - по политическим мотивам - население - лишения права голоса на выборах. В книге можно найти список лиц, лишенных избирательных прав. 
- Это местные жители, которые, как правило, до 1918 года работали в правоохранительных органах или имели отношение к царской армии. Либо зажиточные собственники, проживающие в сельской местности. Или люди, которые скомпрометировали себя, работая при “белой” администрации, - говорит Игорь Фомичев. - В годы политических репрессий стали припоминать - где ты был в годы революции? А в 20-х годах на заводе были те, кто воевал за белую армию, за красную. Если ты не принимал участия в массовых казнях, то это было нормально. Все понимали, что каждый воевал за свою Россию. Но все это буквально с ног на голову перевернулось, когда начались политические репрессии. Этих людей уже причислили, к так называемой, “пятой колонне”, к врагам народа. А раз это враги народа - вот вам, получайте.

Враг народа Кабаков и переименование города

В книге приводится текст постановления Пленума городского Совета от 29 мая 1937 года “О враге народа Кабакове”, имя которого носил наш город.
- Любопытный момент. Одно дело, что люди говорили до того, как Кабаков стал врагом народа. И совсем другое, когда он стал врагом народа, - рассказывает Игорь Алексеевич. - Кабаков был арестован в 1937 году. Причем, он сам пришел на беседу к начальнику управления НКВД по Свердловской области, а из кабинета уже не вышел. Были арестованы несколько его замов. Но город носил его имя. Тогда председателем исполкома был Козырьков. У нас собрался пленум, люди начали клеймить Кабакова, хотя несколько лет назад они говорили противоположные вещи - это веяние времени.  
Тогда и появилось название города - Североуральск. На пленуме было решено переименовать Кабаковск в Североуральск. Но название не прижилось. А нашему городу вернули первоначальное имя - Надеждинск. Произошло это 22 июля 1937 года, когда соответствующее постановление выпустил Президиум ЦИК СССР.

“Вы подписываете, мы не трогаем вашу семью”

В книге есть небольшое эссе, посвященное СМИ - “Городская пресса в 1937-1938 годах”. В нем рассказывается, как газеты подключились к работе по разоблачению “врагов народа”.
- В наших газетах можно было прочесть любопытные вещи, когда поддерживали действия суда, правительства, руководства СССР - по отношению к нашим первым известным маршалам, например, к Тухачевскому. Удивляешься, люди такие вещи говорили - откуда и что бралось? Люди наивно верили, что все наши несчастья на производстве - дело рук врагов народа. А репрессии коснулись и нашего производства. 
Говоря о репрессиях на заводе, Игорь Алексеевич вновь возвращается к имени Кабакова:
- У нас были политические процессы, которые вели как наши следователи, так и сотрудники из Управления НКВД. Из Управления приезжали с одной лишь задачей - найти компромат на Кабакова. И чем больше было компромата, тем больше разрастался ком небылиц, связанных с "заговорами". Было арестовано очень много инженеров, половина была расстреляна, именно из-за того, что был Кабаков. Уголовная ответственность начиналась с 12 лет. Иногда читаешь и удивляешься, как здравомыслящие люди могли подписать такую ерунду. Но подписывали, а ведь не всех били. Оказывается, все очень просто. На людей влияли через семью. Пытались сподвигнуть на сделку - вы подписываете, мы не трогаем вашу семью. 
Историк отмечает, что несмотря на “сделку”, семьям “врагов народа” доставалось сполна. Фомичев вспоминает про АЛЖИР - Акмолинский лагерь жен изменников Родины. Детей же попросту отправляли в интернаты.
- Люди, которые подписывали эти небылицы, пытались спасти не себя, а семью. Или подписывали по наивности, как, например, Неворотова - самый молодой человек из Свердловской области, занесенный на обелиск на Московском тракте (Мемориал жертвам политических репрессий на 12-километре). Она была ученицей 10 класса школы №22. К нам Неворотовы приехали из Харбина в 1935 году. Тогда арестовывали людей, которые имели не очень хорошее прошлое для сегодняшнего момента. Дочери говорили: “Вы подпишите, вы сознаетесь в том, что ваша мама - агент японской разведки, а вы ей помогали, тогда ничего не будет”. Наивная 16-летняя девочка, которая никогда в подобной ситуации не была, подписала все бумаги, тем самым подписав смертный приговор и матери, и себе. А следователи, которые вели это дело, рапортовали о разоблачении шпионской сети на территории Надеждинска, - рассказывает Игорь Алексеевич. - Разные способы были, кого-то, действительно, били.
Но были и люди, которые ни в чем не сознавались, не поддаваясь никакому давлению. Как, например, директор школы №16 Иван Сидорович Марцюк
- Его арестовали в 1937 году, период следствия выпал на 1938 год. Марцюк ни в чем не сознавался, что только с ним не делали. А там уже и Ежова (Николай Ежов, генеральный комиссар госбезопасности - прим. “Глобус”) обвинили во вредительстве. Те следователи, которые работали с Марцюком, тоже были арестованы. Пришли новые следователи и за недостаточностью улик Марцюк был освобожден, - Фомичев рассказывает один из исторических фактов.
Еще одной возможностью избежать репрессий, которой пользовались в те годы люди, было… письмо Лаврентию Берии, наркому внутренних дел СССР.
- Были люди, которые писали Берии. Это имело колоссальный эффект. Какой следователь мог спрятать письмо, написанное Берии? Если бы он это сделал, его бы просто стерли в порошок. Был страх. Письмо Берии реально работало, но не всегда. По крайней мере, пока письмо не дошло, с подследственным не работали - ждали, что придет из Москвы. А вдруг Берия распорядится освободить? Такие вещи у нас тоже были, но таких смельчаков были единицы. Это были либо одинокие люди, либо люди, взрослые дети которых давно жили в другом месте, - отмечает автор исторического труда.

Расстрелы по 58-й “политической” и вопросы патриотизма

Существуют легенды, что в Надеждинске проходили расстрелы людей, арестованных по “политической” 58-й статье Уголовного кодекса РСФСР 1926 года. 
- Это - неправда, - категоричен Игорь Фомичев. - Такие вещи проводили скрытно. И территория, где это происходило, была подавляющему большинству незнакома. Даже я в 80-х годах, когда уже была перестройка, не мог знать, что у нас есть свое Бутово - на 12-м километре Московского тракта. Об этом мало кто знал, а когда по документам начали проводить раскопки, господи, сколько там было людей поднято... В структуре Управления по Свердловской области было одно такое место. 
На 12-м километре Московского тракта под Екатеринбургом было место захоронения людей, расстрелянных органами в 30-х годах. В середине 90-х годов прошлого века на этом месте был воздвигнут мемориальный комплекс.
- Спасибо тем людям, которые создали мемориал, нанесли на него фамилии тех, кто был там расстрелян, - говорит Игорь Алексеевич. - Это не то, что мы как-то “замазываем” историю, говорим: “Коммунисты такие-сякие”... Это нужно знать, чтобы такое безобразие больше никогда не повторилось. Не важно, при демократах или при коммунистах дальше будет развиваться наше государство. Сегодня много говорят о патриотизме, но это одни лозунги. Патриотизм и заключается в том, чтобы познать и передать эти знания подрастающему поколению, людям, которые здесь живут. Думаю, именно так нужно делать, а не какие-то там лозунги говорить. Сейчас все говорят - национальная идея, национальная идея… Национальная идея - это твоя семья, твои бабушки, твои дедушки, прабабушки, то, чем они занимались, семейная традиция. Из этих традиций, из этих микро-ячеек и складывается все наше государство.  

“Я поставил точку и больше к этой теме я не возвращаюсь”

На обложке книги “Политические репрессии в городе Надеждинске. 1918 - 1952 гг.” напечатана обложка архивно-следственного дела одного из жителей Надеждинска. Фамилию человека, в отношении которого заведено это дело, прочитать трудно, автор книги тоже не хочет ее называть.
- Сегодня все эти архивно-следственные дела хранятся в архиве административных органов Свердловской области, что в Екатеринбурге. С ними можно поработать. Но... 75 лет - срок гостайны. У меня здесь есть и 50-е годы. Когда мы работали, этот закон уже имел силу, но на него архивисты не ссылались. Но потом стали происходить “нехорошие вещи”. Опять заговорили о гостайне и стали выдавать документы, согласно 75-летнему сроку. Я успел поработать в хорошие времена, - отмечает автор книги. 
Игорь Фомичев говорит, что не случайно выбрал временные рамки для книги. Начал с 1918 года, потому что репрессии были и во время гражданской войны, до появления 58-й статьи. 
- Почему закончил 1952 годом? Потому что в этом году было последнее дело человека из Надеждинска, который получил срок в 25 лет. Впоследствии у нас таких репрессий по 58-й статье не было, - отмечает Игорь Алексеевич. - Я подвел итог. С этой темой я работал 12 лет. Эта книга - итог моей работы по теме - Надеждинск в годы политических репрессий. Я поставил точку и больше к этой теме не возвращаюсь. Все, что я мог, нашел, посмотрел, опубликовал. Я задумал эту книгу, чтобы еще раз показать нашим гражданам, горожанам, что у нас было в эти времена, что эта беда не обошла и наш город.
О месте и времени проведения презентации книги мы сообщим дополнительно.
На обложке книги изображена обложка реального дела. Фото: Константин Бобылев, "Глобус"



Поделиться в соцсетях:
-
Комментарии
Комментарии для сайта Cackle
Популярные новости
Вход

Через соцсети (рекомендуем для новых покупателей):

Спасибо за обращение   

Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, свяжитесь с редакцией по email

Спасибо за подписку   

Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, свяжитесь с редакцией по email

subscription
Подпишитесь на дайджест «Выбор редакции»
Главные события — утром и вечером
Предложить новость
Нажимая на кнопку «Отправить», я соглашаюсь
с политикой обработки персональных данных