Не быть иудою в душе (Памяти благочинного настоятеля Спасо-Преображенского собора о. Леонида Коровина, расстрелянного в 1937 году) Он был священником – по сути. Служил лишь Богу одному. Читал Евангельское Слово Всему приходу своему. Учил добру, любви, терпенью, Не быть иудою в душе. Просил он жертву небольшую Для тех, кто мучился в тюрьме. Настал черед – и по доносу Сам Чашу горькую испил – Пройдя жестокие допросы Приговорен к расстрелу был. О чем он думал перед смертью? К кому взывал, о чем просил? Наверное, за дочек милых Он Бога искренно молил. И за того, кто храм взрывал, Кто предавал, кто убивал… «За все Всевышний вас простит», – Молил священник Леонид. …………….. Он был священником – по сути, Священномучеником стал. Как сотни тысяч на Голгофу, Взошел… и жизнь свою отдал. Отдал за то, что в Бога верил, За то, что батюшкою был, И Слово Божие с амвона В воскресный день произносил.***
Где храм стоял – там гаражи,
Бензином пахнет вместо ладана,
И страшная гора из глыб
Когда-то освященного фундамента.
На развалинах собора
Я словно вижу сквозь туманы
Блеск позолоченных крестов
Исчезнувших когда-то храмов
На родине моих отцов.
И слышу песню Херувимов
На месте, где стоял престол.
А в небе тихо раздается
Забытый колокольный звон.
Смотрю на фото из архива,
На батюшек, кто здесь служил.
Взгляд мучеников наших новых
Об очень многом говорил…
Хор тихонько поет
(Памяти о. Михаила Ратьковского, последнего священника Спасо-Преображенского собора, погибшего в лагерях в 1935 году)
Последний священник храма
Последнюю службу ведет
И просит прощенья у Бога,
И молит за весь народ.
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя», –
Хор тихонько поет.
А в хоре всего две старушки
Да всех прихожан пяток.
Никто не знал, что сегодня
ПОСЛЕДНЯЯ служба идет.
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя», –
Хор тихонько поет.
И только святые лики
Со старых церковных икон
В лампадном мерцании скорбно
Смотрели со всех сторон…
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя», –
Хор тихонько поет.
……………………
Закрытие храма и взрывы,
Аресты, угрозы, статья,
Этапы, мучения, смерти…
Завтра – пиршество зла…
…………………….
Но в храме об этом не знают,
Служба спокойно идет.
Отец Михаил помогает –
С хором тихонько поет:
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя.
Слава Тебе, Боже!»
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя.
Слава Тебе, Боже!»
«Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя.
Слава Тебе, Боже!»
Часовня Закрыта часовня святая Не месяц, не два – третий год. И мимо проходит, глаза опуская, Честной православный народ. И дело здесь не в пожаре И не в отсутствии средств. Просто кому-то мешает Святой православный крест. А может, кто-то желает Совсем часовню убрать, Поставить на этом месте Джипов крутых штук пять?! У каждого из нас свой взгляд, своя жизненная позиция, свои убеждения по многим вопросам. К примеру, я много лет считал и считаю, что возвращение нашему городу его исконного названия Надеждинск – дело справедливое, правильное, верное.Святая Надежда ждет!
Прекрасное слово «Надеждинск»!
В нем скрыта сама благодать.
Название это у города
Уже никому не отнять.
Меняются власти, эпохи…
Давно бы пора понять:
Название нашему городу
Надо скорей возвращать.
В нем имя святой Надежды,
Мученицы за Христа!
Может, поймем хоть это,
Может – уже пора?!
А то живем, как «иваны,
Не помнящие родства»,
В Бога, вроде бы, верим,
А делаем все, как всегда.
Но время проходит быстро,
Святая Надежда ждет,
Когда же народ свой город
Опять в честь нее назовет.
Любви росток
Прохожу по городу, вдруг слышу, Как кричит мужик на мужика: «За Надеждинск ты? Ах, враг народа! Расстрелять тебя давно пора!» Шум такой, что местные собаки Разбежались в дальние дворы. «Выродок! Буржуй и внук буржуя! Всю семью твою да в Таборы!» Потемнело небо от проклятий, Никого на улице уж нет. А мужик, который «за Серова», Продолжает злобою кипеть. Где же тот, который «за Надежду», Ведь его и не было слыхать?! Он ушел спокойно и смиренно Тихую молитву совершать. Почему «сторонники Серова» Злобою душевною полны? И кричат всегда одно и тоже: «Те, кто «за Надеждинск», те – враги!» Я же верю, что придет надежда В серый небольшой наш городок. Станут люди хоть чуть-чуть добрее,И любви проклюнется росток…
«Мы не отдадим!»
Говорят, не нужен нам Надеждинск
И надежда, кстати, тоже ни к чему…
Мы название менять не будем,
А кто против – всех на Колыму:
«Заговорщиков» и «антипатриотов»,
Кто поклоны бьет последнему царю.
«Мы не отдадим!» Как это часто
Раздавалось на Святой Руси.
Строили, потом взрывали храмы,
И кресты снимали, и иконы жгли,
И «За Сталина!» в бою кричали…
А потом… Вождей всех растоптали,
Президенты ручки попам лобызали.
А на Ганиной Яме – тишина и покой,
Только старые сосны порою скрипят.
Здесь навечно семь храмов, семь душ
О России, о нас, о любви говорят…
Это можно услышать, если долго стоять.
И понять, что Надеждинск вернется опять.
Но какая же весна да без стихов о любви? Правда, я как-то однажды в душевном порыве удалил все любовные стихи, поэтому вам повезло – их не так уж много.
***
На Урале холодно и ветер,
Видно лета снова не видать.
Лучше я девчатам в интернете
Буду о любви стихи писать.
***
Двадцать лет без тебя.
Двадцать тысяч веков.
И выходит от слез океан с берегов.
Не могу я понять, как прожил без тебя
Двадцать лет…о, нет...
Двадцать тысяч веков.
Страдания Встретились, Посмотрел в глаза И влюб-и-и-и-лся. Почему забыл Про тормоза, В рай и в ад Покат-и-и-и-лся. …....................... Далеко ты сегодня, Не увидеть, Не верн-у-у-у-ться. Вспоминаю Твой взгляд, Тормозные цепи Рв-у-у-у-тся.Переписка в интернете
Спасибо, что запустил в душу,
Мне было так тепло…
Радость, улыбки, слезы –
Словно в немом кино.
Это нельзя услышать,
Можно только понять.
Как же мне хочется, слышишь?
Просто тебя обнять.
Только кричу я напрасно,
Звука-то нет.
На этот сеанс просмотра
Выдан один билет.
***
Я остановился на мгновенье,
Чью-то душу увидал.
Синий цвет, мельканье теней.
Только вот лица я не узнал…
***
На улыбку всегда улыбаюсь.
И, по правде, готов отдать
Многое, что имею,
Тому, кто смог приласкать…
Люблю писать частушки на разные темы, к юбилеям и особым датам. Однажды шел по городу весной и «само запело».